– Да что вы, товарищ капитан! – Благодарность к командиру слилась в душе у Кузьмичева с неловкостью и легкой тревогой: вдруг Наташа и в самом деле передумала. – Из-за моих сугубо личных дел отрывать людей…

– Ладно уж, «незаменимый пилот», – оборвал капитан. – Спасибо сказал бы лучше.

Оставались считанные минуты до вылета, когда на площадке появился вездесущий «уазик» с гибкими лозинами антенн по бортам и в приехавших офицерах Кузьмичев узнал командира и начальника штаба батальона, который он сопровождал на марше.

– Успели! – обрадовался комбат. – Мы только что узнали, что вы улетаете. Думаю, хоть спасибо надо бы сказать – здорово вы помогли нам сегодня управиться с засадой. У нас к вам, товарищи, маленькая просьба. Вам с аэродрома будет по пути. Передайте дежурному по городку эти письма. Об остальном он сам позаботится.

– Сделаем, – твердо сказал капитан. У Кузьмичева вдруг возникло чувство необъяснимой вины перед этими людьми с обветренными лицами, которых ещё ждали горные дороги, засады в теснинах, штурмы крутых скалистых гребней. И как ни рвалась его душа домой, предложи Кузьмичеву на выбор – улететь или остаться с ними, он остался бы.

– Вот и спасибо. – Комбат оборотился к водителю: – Ибрагимов! Неси-ка презент летчикам.

Шофер принес что-то, завернутое в офицерскую плащ-накидку, и когда раскрыл, летчики не поверили своим глазам.

– Тюльпаны? Или маки?…

– И то, и другое. Знаете, почему то место, где мы с засадой воевали, зовут «Красной пустыней»? Побывайте там в марте и убедитесь, что под каждым камнем – по цветку. А нынче, видно, ранний зазимок их обманул, вот самые нетерпеливые и выскочили по теплу. У нас, под Воронежем, случается – в конце ноября яблони зацветают… Сейчас не июль, довезете живыми.

– Да тут их на целый полк!

– Вот и раздайте своим. Скажите, от пехоты, мол, за поддержку в боях. Сейчас на цветы спрос.

Командир звена весело посмотрел на Кузьмичева.